Стихи бальмонта о любви

Анализ стихотворения «Фантазия» Бальмонта

«Фантазия» Константина Дмитриевича Бальмонта – витиеватое, причудливое произведение в духе символизма рубежа веков.


Стихотворение написано в 1894 году. Его автору в этот момент исполнилось 27 лет, он начинающий поэт, который ищет свой путь в литературе. Нужно отметить, что дебютная книга молодого поэта не произвела на критиков и читающую публику особого впечатления. По жанру – пейзажная лирика, по размеру – хорей с чередованием рифмующихся и нерифмованных строк, 3 строфы. Лирический герой – созерцатель. Первое восьмистишие – романтический ночной пейзаж. Россыпь сравнений и олицетворений: тут и деревья, «как изваянья», и дремлющий обязательно «вещий лес», и несколько раз упомянутая Луна с непременным «блеском» и «сиянием», и «ропот ветра». И вязь аллитерации с лексическими повторами, призванные заворожить зазевавшегося читателя. Инверсия: шепчут сосны. Деревья «почивают» (спят) в «постели», нет у них ни памяти, ни желаний, они живут лишь настоящим моментом и тем сильны. Однако во 2 строфе появляются новые действующие лица: духи ночи. Они «мчатся» и очи (глаза) их «искрятся». Поэт дает понять, что это непокорные духи, нечистая сила, отвергающая хвалу Творцу. В заключительном восьмистишии хаос нарастает, в сонном мире звучит диссонанс. Поэт предполагает, что их гонит неутоленная «жажда Бога», которого они отвергли. Теперь же, не находя покоя, они мечутся по миру, который им кажется чересчур ясным, гармоничным. Кажется, сам поэт вторит им. Он не приемлет простых объяснений, для него ночь – пора открытий и фантазий, а не отдыха и сна. Он вполне сочувствует разлитому в воздухе беспокойству и почти сердится на Луну (именно так, с прописной буквы), льющую сиянье «без муки, без страданья». В финале повторяются, хоть и в переиначенном виде, слова и образы из первой строфы. Это позволяет считать композицию произведения кольцевой. Лексика возвышенная. Стихи насыщенны эпитетами: сладко, тайных, бархатной, светлых, стройные. Метафора: звукам полночи внимать. Есть несколько риторических вопросов. Анафора: точно. Стихотворение переполнено глаголами. Перечислительная градация – одно из главных средств выразительности. К. Бальмонт исследует возможности музыкального стиха, стараясь довести значение формы до глубин содержания.

«Фантазия» К. Бальмонта вошла в сборник ранней лирики поэта «Под северным небом».

Я люблю тебя

Я люблю тебя больше, чем Море, и Небо, и Пение, Я люблю тебя дольше, чем дней мне дано на земле.Ты одна мне горишь, как звезда в тишине отдаления, Ты корабль, что не тонет ни в снах, ни в волнах, ни во мгле.Я тебя полюбил неожиданно, сразу, нечаянно, Я тебя увидал — как слепой вдруг расширит глазаИ, прозрев, поразится, что в мире изваянность спаяна, Что избыточно вниз, в изумруд, излилась бирюза.Помню. Книгу раскрыв, ты чуть-чуть шелестела страницами. Я спросил: «Хорошо, что в душе преломляется лед?»Ты блеснула ко мне, вмиг узревшими дали, зеницами. И люблю — и любовь — о любви — для любимой — поет.

Константин Бальмонт Читать

  • 100

Анализ стихотворения «Золотая рыбка» Бальмонта


Стихотворение К.Д. Бальмонта «Золотая рыбка» элегично, лирично и мелодично. Кто еще как не он, один из самых романтичных поэтов русской культуры, мог так чутко обернуть мысль в слово, оживив ее, заставив играть в свете огней, как чешую настоящей золотой рыбки? Да и образ такой выбран не случайно. С детства всем нам известно, что волшебная рыбка способна исполнять желания, пусть только в сказках, но, вырастая, мы сохраняем надежду на чудо. Это свойственно всем тонко чувствующим душам, а так же самому поэту.

Произведение было издано в 1903 году и вошло в сборник «Только любовь», — как необычно для тех времен, не правда ли? Тогда, на заре революции, измученные войнами и царскими репрессиями, обычные крестьяне, рабочие и люди культуры желали перемен, воспевали дух революции, общество буквально жило в пылу предвестия преобразований. И как, казалось бы, не к месту, появляется этот сборник, превозносящий совсем иные ценности. «Гармония, любовь, надежда» — вот, чего не доставало тогдашнему человеку, думал поэт, а потому культивировал эти истины в своем творчестве. К тому времени Бальмонт был весьма разочарован и потрепан жизнью в своем государстве, он хотел отойти от прежнего творчества, вдохнуть в него новую жизнь, и через него — нотки волшебства в самую обыденную реальность.

В стихотворении представлены два мира, которые словно проникают друг в друга: это бал, что происходит в замке, и сад с прудом, где плавает золотая рыбка. Между людьми на празднестве возникают чувства, загораются искры, и автор хочет олицетворить эти чувства, передавая их с помощью «проводника» — рыбки: «Но от рыбки… Музыка звучала». Ее никто не видит: ни музыканты, ни гости, но она где-то есть, плавает в своем пруду-царстве, нерушимом и вечном, под луной. И знание этого, сравнимо с тем, когда влюбленные понимают, что их чувства тоже бессмертны и живут свою возвышенную жизнь.

В стихотворении несколько раз прямо подчеркивается непосредственное влияние рыбки на присутствующих в замке: «стоит ей промелькнуть», причем не говорится где, но явно не на балу, а, скорее, в образе искрометного чувства блаженства от сладостной надежды, — как «…вновь видна меж гостей улыбка». Само построение стиха мелодично, что свойственно всей поэзии Бальмонта, слова подобраны с обилием сонорных согласных, а также гласных, чтобы через них можно было передать плавность и, словно, хрустальный звон свершающегося таинства: «веселый», «бал», «пели», «легкие», «луной», «золотая».

Набат

Лишенный родины, меж призраков бездушных,Не понимающих, что мерный мудрый стихВсемирный благовест средь сумраков густых,Один любуюсь я на звенья строк послушных.Они журчащий ключ во днях пустынно-душных.В них сговор солнц и лун для праздников святых,Веселый хоровод из всплесков золотых,В них грозный колокол для духов двоедушных.От звуковой волны порвется злая сеть.Качнувшись, побегут в пространство привиденья.Все дальше, дальше, прочь от грозового рденья.А бронза гулкая и стонущая медь,Возникши в воздухе глаголом осужденья,Продлят свой долгий гуд, веля судьбе — греметь.

Мои проклятия

Мои проклятия — обратный лик любви,В них тайно слышится восторг благословенья,И ненависть моя спешит, чрез утоленье,Опять, приняв любовь, зажечь пожар в крови.Я прокляну тебя за низость обмеленья,Но радостно мне знать, что мелкая река,Приняв мой снег и лед, вновь будет глубока,Когда огонь весны создаст лучи и пенье.Когда душа в цепях, в душе кричит тоска,И сердцу хочется к безбрежному приволью.Чтоб разбудить раба, его я раню болью,Хоть я душой нежней речного тростника.Чу, песня пронеслась по вольному раздолью,Безумный блеск волны, исполненной любви,Как будто слышен зов: «Живи! Живи! Живи!»То льды светло звенят, отдавшись водополью.

Анализ стихотворения «Русский язык» Бальмонта


Константин Дмитриевич Бальмонт является одним из ярчайших представителей Серебряного века в русской литературе. «На Бальмонте – в каждом его жесте, шаге, слове – клеймо – печать – звезда поэта», — говорила о нем Марина Цветаева, знавшая его долгое время. Стихотворение «Русский язык» написано в 1924 году. В это время поэт находился в эмиграции во Франции и очень скучал по родине. Он несколько раз порывался вернуться, но так и не решился. Вместо этого он написал множество произведений, пронизанных тоской и любовью к России.

Темой данного произведения является русский язык, во всем его величии и красоте. Главная идея – передать любовь, которую автор испытывает к своему родному языку. «Язык, великолепный наш язык», — используя местоимение «наш», Бальмонт подчеркивает свою принадлежность, свою причастность к русскому языку. Он еще не раз использует этот прием: «наш Олег», «подснежник наш», «над нашим водоемом».

Логически стихотворение можно разделить на две части. В первой части Бальмонтом описывается вся красота русской природы, жизнь и звуки обычной деревни. Поэт рассказывает, какие образы у него встают перед глазами, когда он слышит звучание русского языка. Ему представляется березовая роща, жаворонки, зеленый луг, молодые девушки у колодца, крестьяне, пашущие землю и родной дом. Бальмонту слышится журчание ручья, звон колоколов, в лесу кукушка, треск костра и былины про Соловья-разбойника. Когда читаешь эти строки, действительно представляешь себе Россию, чувствуешь какую любовь пытался передать автор.

Для того, чтобы передать атмосферу, Бальмонт использует множество эпитетов: небесный дождь, весенний луч, веселый хоровод, проворные салазки. Также используется такой прием, как одушевление: бег зарницы, подснежник прорвет снег, зарницы сцепляются.


Во второй части автор обращается к русской истории. Он упоминает Олега, затем поход Ермака, Петра Великого и Пушкина. Отдельно стоит упомянуть образ Богородицы, переданный следующими строками:

Автор использует перекрестную рифму во всем стихотворении: язык – рык, ключа – меча, наяву – Неву. Для создание звукового «рисунка» используется эпифора: «Взлет жаворонка к солнцу — выше, выше», «Здесь хорошо. А там — смотри, смотри». Также можно проследить по всему произведению наличие ассонанса – повторения гласных и .

Перечисляются также географические названия, названия которых значат много для любого русского человека, в том числе и для Бальмонта, вынужденного покинуть свою родину и воспевать ее красоты из чужой земли. Они звучат словно заклинания, возрождая в памяти великолепные по красоте картины русской природы.

Печаль луны

Ты мне была сестрой, то нежною, то страстной,И я тебя любил, и я тебя люблю.Ты призрак дорогой… бледнеющий… неясный…О, в этот лунный час я о тебе скорблю!Мне хочется, чтоб ночь, раскинувшая крылья,Воздушной тишиной соединила нас.Мне хочется, чтоб я, исполненный бессилья,В твои глаза струил огонь влюбленных глаз.Мне хочется, чтоб ты, вся бледная от муки,Под лаской замерла, и целовал бы яТвое лицо, глаза и маленькие руки,И ты шепнула б мне: «Смотри, я вся — твоя!»Я знаю, все цветы для нас могли возникнуть,Во мне дрожит любовь, как лунный луч в волне.И я хочу стонать, безумствовать, воскликнуть:«Ты будешь навсегда любовной пыткой мне!»

Зеленый и черный

О травянистый изумруд, Глаза испанки светлокудрой! Какой художник нежно-мудрый, Утонченник, сказался тут? Где все так жарко, чернооко, Где всюду черный цвет волос; В сиянье белокурых грез Испанка-нимфа одиноко Порой возникнет — и на вас Струит огонь зеленых глаз. Всего красивей черный цвет В зрачках зеленых глаз. Где водный свет? Его уж нет. Лишь черный есть алмаз! Зелено-бледная вода, Русалочий затон,— О, не одна здесь спит беда, И чуток этот сон. И каждый миг, и каждый час Воздушный изумруд, Воздушный цвет зеленых глаз Поет мечте: «Я тут!» Зрачок растет, и жадный свет Зовет, берет, светясь. Где целый мир? Его уж нет, Лишь черный есть алмаз!


С этим читают